Интеллект-клуб

.заходите.будет.интересно.


НАСИЛИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПОРЯДКИ. Дуглас Норт, Джон Уоллис, Барри Вайнгаст.

Книгу Дугласа Норта, Джона Уоллиса и Барри Вайнгаста можно и нужно читать как продолжение макиваллистской традиции политического цинизма. Для современной политической науки “Государь” является первым европейским описанием реальности властных отношений на языке, лишенном ценностных суждений. Все, что фиксирует в своих тестах Макиавелли, носит сугубо инструментальный характер и избавлено от ненужных ссылок ко всяким этическим кодексам. В его картине политического не предусматривается места для божественной воли. Более того, макиавеллизм сводится к утверждению о том, что власть чаще всего достается людям, понимающим, когда и как нужно применять силу. Божественное провидение сменяется циничным расчетом, основанным на знании о самых неприглядных сторонах человеческой души.

Политическая теория Макиавелли ограничивалась лишь рамками борьбы за высшую власть. Доблестные мужи и их подданные живут в разных мирах, которые никогда не соприкасаются друг с другом настолько, чтобы оказывать взаимное влияние. Сословное общества не ставилось Макиавелли под вопрос, это была социальная норма той эпохи. В распоряжении Макиавелли был лишь его личный опыт политического советника да хроники общественной жизни Рима. Но и этого оказалось достаточно для написания книги, перевернувшей политику и имевшей значение не только для современного Макиавелли мира.

Впрочем, при описании функционирования политики нефеодальных обществ, объяснительная способность политической теории Макиавелли все-таки снижается. Вряд ли сегодня можно найти теоретика, который был бы готов описывать перипетии политической борьбы между тори и лейбористами в Британии или общественно-политическую дискуссию об иммиграции в Германии, исключительно пользуясь концептуальным багажом Макиавелли. Механический перенос его методов на политическую жизнь современной Европы очевидно не даст полноценных результатов. Ведь сегодня основные действующие лица ведут себя совсем не так, как предполагал в своих записках секретарь Борджиа. Ни один современный европейский суверен (из немногих оставшихся) не расценивает войну как свое основное занятие, и, вместо этого, активно использует более тонкие механизмы правления. В отношении своего противника он охотно применит разнообразные экономические санкции, будет манипулировать общественным мнением или запустит кампанию политического шантажа. Но даже и эти, в общем-то, бескровные меры в современном политическом дискурсе порой расценивают как чрезвычайные и, поэтому, их стараются избегать. Сегодня человек власти на протяжении всей своей карьеры занимается только переговорами и согласованиями, и всеми силами старается не вмешивать в свои дела силовиков.

Другим примером предметного ограничения теории Никколо Макиавелли являются властные отношения в примитивных обществах. Распределение управленческих полномочий в племенах собирателей, особенно в регионах с экстремальным климатом, настолько выходит за рамки описанного в “Государе”, что возникает соблазн вовсе отказать этим людям в какой бы то ни было “воле к власти”. Некоторые отечественные исследователи так и поступают, когда интерпретирую поведение эскимосов, австралийских аборигенов или африканских охотников племени кунг. В этих обществах значимые с точки зрения классической политической теории должности вождя и жреца присваиваются в случайном порядке и только для исполнения одной конкретной задачи. Например, кто-то объявляется вождем лишь до тех пор, пока племя не дойдет до ближайшего колодца. Его функции ограничиваются простым указыванием направления и не больше. Как только племя придет в нужное место, вождь автоматически потеряет все свои полномочия и станет обычным охотником, каким и был до своего избрания. Ровно такая же практика сохраняется в отношении жречества: кому-то вменяется в обязанность совершать обряды, пока племя не соберет достаточное количество съедобных корешков и т.д.

Дуглас Норт и его коллеги предлагают в “Насилии и социальном порядке” несколько концептуальных ходов для реанимации макивеллизма. Для начала они указывают на то, что из всех находок Макиавелли важнейшей для рефлексии о политическом является идея прямой связи власти с насилием. Разумеется, эта мысль не нова и уже до Макиавелли была многократно озвучена. Тем не менее, именно ему удалось объяснить, что власть - это, прежде всего, искусство обуздания стихии насилия. Его государь отличается от своих подданных лишь тем, что обладает уникальной техникой обращения с естественной человеческой агрессией. Именно это знание позволяет ему успешно маневрировать между интересами разных групп как внутри своих владений, так и за его пределами. В каком-то смысле дело государя подобно ремеслу тореро: ему необходимо виртуозно рисковать своей жизнью, для того чтобы направлять темную природную мощь быка в нужном ему направлении. Здесь Норт и коллеги повторяют ход Энгельса в “Происхождении семьи”: они предлагают рассматривать разные социальные порядки в качестве случайно изобретенных способов обращения с насилием. Этот поворот позволяет ученым занять такую позицию по отношению и к Макиавелли, и к ограничениям его теории, при которой все они становятся частными решениями одной глобальной проблемы.

Просвещенный цинизм – хорошее средство против алармистов. Норт и его коллеги оформляют задачу сохранения социального порядка и позитивной социальной динамики в куда менее мрачные тона, чем первые социобиологи. Вместо того чтобы пугать глобальной катастрофой, которая грозит человечеству от перенаселения и т.п. бед, они “лишь” предупреждают об угрозе упрощения культурных и социальных кодов. Платой за неудачные решения оказывается не гибель сообщества, хотя последнее и не исключается, но падение уровня взаимной ответственности и доверия. Социальный порядок в этой трактовке становится важнейшим условием роста самосознания, в просвещенческом смысле этого слова. От того, насколько успешно удается канализировать деструктивные импульсы в обществе, напрямую зависит постепенное усложнение культуры. Ставка здесь - массовая генерация людей, способных к рациональному мышлению.

Так, например, в современной Европе при повышении частоты агрессивных контактов с иммигрантами, население постепенно переходит на более консервативные позиции. Это влечет за собой введение новых правил цензуры символического поля, связанных с переориентацией на “возврат” к неким воображаемым “корням”, а на самом деле - к политическим практикам колониальных времен. Само собой разумеется, что это неизбежно приведет к отказу от некоторых социальных достижений европейского общества. В принципе можно себе представить такой уровень агрессии, при котором единственным возможным выходом окажется переход к средневековой феодальной системе, с той лишь разницей, что феодом будет не пахотная земля с крестьянами, а источник энергии или налаженное производство огнестрельного оружия или еще что-то, в том же духе. По мысли Норта, за всем этим стоит угроза появления в Европе в двадцать первом веке, человека, чьи способности к ориентации в обществе будут заточены под реальность Макиавелли. Этого он действительно боится, и это он и его коллеги считают более страшной опасностью, чем обычные войны.

Сделав основную теоретическую работу, авторы переходят к исторической реконструкции решения проблемы насилия. В этой части они предлагают обширные выкладки из истории и антропологии, которые, надо заметить, в большей степени ориентированы на специалистов, чем на неподготовленного читателя. Начинают они с тезиса о естественной численности первобытного человеческого стада, которое, по подсчетам, не должно превышать более двухсот особей. Любой конфликт здесь решается посредством переговоров, которые ведутся на основании знаний индивидуальных особенностей всех его членов. Уровень насилия здесь крайне низок, а в некоторых случаях и вовсе приближается к нулю.

Однако, после перехода к скотоводству и землепашеству, возможность решать проблемы внутриродственными переговорами полностью исчезает. Дело в том, что этот переход повлек за собой резкое увеличение численности населения, и, поэтому, появляется множество людей, которые, живя в одном племени, лично друг с другом не знакомы. В результате возникает система отношений, в которой ведущую роль играют так называемые “биг мэны” – главы крупных родов. Все конфликтные ситуации разрешаются на их совещаниях, что, опять же, позволяет удерживать насилие на уровне, обеспечивающем постепенный рост материальной культуры.

При переходе к следующей стадии появляется то, что Норт называет “естественным государством”. Это неустойчивый мир между военными специалистами, основанный на их личных договоренностях друг с другом. По словам автора, этот мир чрезвычайно хрупок и регулярно нарушается каждым из участников коалиции. Как только тот или иной “доблестный муж” теряет свою власть, его соседи тут же аннулируют все прошлые соглашения и начинают активные военные действия по захвату его территорий. Начинается война, в результате которой земли и люди перераспределяются победителями в свою пользу. Заключаются новые союзы, и все опять затихает до нового конфликта, который, скорей всего, пройдет по тому же сценарию. Для Норта это совершенно естественная жизнь, которой жили, живут, и будут жить большинство людей. Это не значит, что все подобные государства настолько же нестабильны, как это описано выше. Норт и К в качестве примера приводят и путинскую Россию, и Междуречье, и вообще все известные общества, за исключением современной Европы.

Для того чтобы пояснить свою мысль, Норт вводит представления о ренте. Дело в том, что рано или поздно становится ясно, что получать дань со своих подданных гораздо выгодней, чем воевать. Доходы могут вырасти до невероятных размеров, если просто предоставить своим крестьянам и ремесленникам возможность трудиться без перерыва на войны. Как только военные специалисты начинают понимать это достаточно четко, вся дальнейшая история социального развития сводиться к договорам о ненападении друг на друга. И чем реже они нарушаются, тем богаче и спокойней становится жизнь их подданных. Соответственно, разница между современной Россией и, к примеру, средневековым Пакистаном будет только в частоте нарушения соглашений между сильными людьми.

Что касается кровавых последствий для проигравших, то здесь разница должна быть не слишком большой. Хотя, надо отметить, что точности в этом вопросе быть не может из-за отсутствия достоверной статистики. Важнейшей проблемой для таких обществ становится ситуация, когда единственным пределом роста собственного благополучия оказывается доступ в элиту. После того как талантливому дельцу в условиях естественного государства удается обеспечить себе высокий уровень дохода, он начинает стремиться к политическому влиянию. Согласно Норту, здесь его должно ждать серьезное разочарование: право на участие в “повестке дня” жестко закреплено за ограниченным числом аристократических семей. Динамику отношений старых и новых господ автор описывает, используя понятие “порядок открытого доступа”. Суть в том, что в естественном государстве люди за претензии на власть расплачиваются жизнью. Такой заявкой может оказаться все что угодно: и крупное состояние, и авторитет среди народа, и, даже, высказанное вслух пожелание. Предел чувствительности старой элиты может быть разный, в зависимости от политической обстановки.

Одновременно с этим Норт утверждает, что существуют общества, где отношения внутри правящего класса построены так, что допуск новичков в политику оказывается выгоден. Более того, аристократы сами ведут активную вербовку новых членов и избавляются от тех, кто исчерпал свои возможности. Эта странная, во многом неестественная для людей ситуация, случайно сложилась сначала в Англии, затем во Франции и, в конце концов, во всей Европе. После того как переход к этой технике управления был полностью завершен, в обществах начали сами собой происходить странные вещи. Например, деловые отношения в них настолько обезличились, что люди стали обращаться в банки и муниципалитеты, не зная их владельцев. До этого все связи основывались на отношениях по типу клиент-патрон, и были немыслимы без личных контактов. Когда люди оставляли деньги в банке, они доверяли их не учреждению, а его владельцу лично, как своему знакомому. В их мире это было единственной гарантией от банальной кражи с его стороны. Новые порядки формирования элиты резко снизили уровень ожидаемого насилия со стороны окружающих. Это позволили упразднить личное общение настолько, что людям удалось перейти к полной анонимности без ущерба для собственной безопасности.

В завершение книги Норт еще раз говорит о случайности и необязательности чуда Европы. Вполне возможно, что все снова вернется вспять, и бердяесвкое Новое Средневековье действительно расцветет от Немана до Иберии. Однако, в отличие от русского автора, Норт ориентируется в своих выводах о нравах этого будущего не на призраки Софии, а на данные антропологов и патологоанатомов. Если действительно это произойдет, то, учитывая грядущее одичание нравов, большинство людей умрет, так и не поняв, что они родились. И никакая “мировая женственность” им уже не поможет.

Дуглас Норт, Джон Уоллис, Барри Вайнгаст. Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества. М, Издательство Института Гайдара, 2011. Пер. с англ.: Д. Узланер, М. Марков, Д. и А. Расковы.

(Douglass C. North, John Joseph Wallis, Barry R. Weingast. Violence and Social Orders: A Conceptual Framework for Interpreting Recorded Human History. Cambridge University Press, 2009).
Автор: Максим Горюнов


Прокомментировать

Поиск

"Аватар" (3)
"Грех" (18)
"Евреи" (14)
"Союзники" (30)
11 сентября (4)
Copyright (6)
FOREX (1)
Games (11)
Uncategorized (3)
Аналитика (6)
Англия (7)
Афоризмы (7)
Бааальшой Адронный Коллайдер (6)
Бизнес | Business (6)
Блог Stalker'a (1)
Будущее (Футурология) (18)
Вакцины (3)
Власть (114)
Военное дело (32)
Вольф Мессинг (2)
ВТО, МВФ (13)
Вторая Мировая (13)
Генетика (29)
Глобальное потепление-похолодание (5)
ЖЕСТЬ (61)
Загробная жизнь (7)
Здоровье (29)
Золото (12)
Искусственный интеллект, AI (6)
Искусство (20)
История (122)
Кинематограф (6)
Компромат (5)
Коррупция (16)
Кризис, кри-и-изис (51)
Культура (35)
Ленин (2)
Либерализм сиречь Глобализация (13)
Литература (28)
Личностный рост (17)
Любовь и все такое :) (83)
Масоны (2)
Махинации (97)
Мемы (6)
Мифы (357)
Михаил Харитонов (6)
Навскидку (24)
Наука (123)
Нация, национальность, этнос (16)
Нефть, Газ (30)
НЛО, уфология (2)
Новости (1)
Образование (14)
ОРАКУЛ (9)
Персона (21)
Политика (144)
Политкорректность (8)
Приватность (2)
Программа сокращения населения (7)
Происхождение Человека (30)
Психология (117)
Развлекалочка (9)
Райхианская терапия (3)
Революция (7)
Религия (33)
Российская Империя (7)
Сайты (8)
Свиной грипп (5)
СЕТЬ (22)
Социальные сети (1)
Социум (233)
СПИД (3)
Спорт (1)
СССР (17)
Сталин (18)
Статистика (53)
США (57)
Техника (4)
Уголок психа (24)
Украина (11)
Философия (4)
фильм "Секрет" (1)
Фондовый рынок (16)
Фотография (1)
ФРС (27)
Эволюция (46)
Экология (8)
Экономика (152)
Экстрасенсы, маги, чудотворцы… (10)
Энергетика (5)
Юмор (52)

Облако тегов плагина WP Cumulus от сайта "Плагины и шаблоны для WordPress" требует для просмотра Flash Player 9 или выше.

Рубрики

Последние записи

Свежие комментарии

  • rorshah: Неполиткорректные гены
  • Stalker: Как остановить рост вражес…
  • Stalker: Как остановить рост вражес…
  • нестандартный свид…: Что запрещено Свидетелям И…
  • admin: ОРАКУЛ. Почему мужчины изме…
  • Мужчина: ОРАКУЛ. Почему мужчины изме…
  • !: Американский ревизор
  • Valenrod: Миллиардер идет по стопам Э…
  • admin: Неполиткорректные гены
  • rey: Неполиткорректные гены